Спецпроект

В 9-м классе я пошла работать в Дом малютки с особенными детьми. Чему меня это научило?


Я была непростым подростком: училась на отлично, но дисциплина хромала. Моя мама – твердая женщина, юрист, живущая по принципу «больше дела, меньше слов», – особым терпением в общении с подростками не обладала. Как мне тогда казалось.

Трудно вспомнить, с чего это началось, с какого спора или конфликта. Но закончилось моим высокопарным «мама, нельзя все измерять деньгами» и маминым не менее многозначительным «значит, когда в мае закончится школа, пойдешь работать, чтобы в этом убедиться». Когда тебе 14 лет, меньшим, чем принципиальным «Та легко!», это закончиться не могло.

И я пошла. Сначала в пекарню к бабушкиным знакомым каким-то помощником, что-то там печь. На встречу с потенциальным работодателем (да, который в пекарне) я надела красивое платье, сделала прическу. Женщина с большим начесом, в белой рубашке с кружевом и короткими рукавами, склонившаяся над бесконечными накладными смерила меня взглядом. Я подробно изложила свою историю: мол так и так, работать хочу, давайте у вас, когда приступать, что делать. Проникшаяся моим рвением, она растерянно улыбнулась и пожала плечами: «Деточка, ну кем ты тут можешь работать? Ты же еще маленькая. Бабушке привет». Ага, подумала я, нужно думать дальше.

Как я впоследствии узнала, наша семья помогала одному Дому малютки – учреждению для сирот, оставленных матерями, для детей, чьих родителей лишили родительских прав, и детей с нарушениями умственного и физического развития в возрасте до 3 лет. А если по-человечески и на практике, то это был детский дом для маленьких детей – грудничков и чуть постарше. Некоторые из них были с физическими или ментальными нарушениями, болели СПИДом, но были и здоровые малыши в другом корпусе. По словам работников учреждения, там находились такие, которым «повезло»: их часто усыновляют/удочеряют иностранцы, ведь чем младше ребенок, тем больше у него шансов найти семью.

Туда меня мама и отправила. Не знаю, как этот акт трудотерапии объяснили главврачу, но меня тепло приняли, объяснили всю серьезность места, провели экскурсию. Мне полагалось мыть полы и вытирать пыль в зале терапии – огромное пространство, где у малышей проходили занятия по физиотерапии.

Мне выдали методичку с пропорциями растворов и дали первое задание – выучить их наизусть. Мое первое в жизни тестовое задание. Но как это часто бывает, со мной случилась случайная неслучайность. В тот день нескольких малышей нужно было отвезти на осмотр в поликлинику. И меня отправили туда вместе с медсестрой: посадили в старые-престарые «жигули» и положили на руки Соню. Ей было три месяца. Совершенно здоровая малышка, которую оставили в роддоме. Я, наверное, всегда буду помнить эту поездку по ухабистым дорогам и самое ответственное задание в своей жизни. Момент, когда нельзя не чувствовать любовь и привязанность (главная ошибка, кстати). Не то чтобы я до этого детей на руках не держала – держала, но осознание ответственности, что в этот момент у крохи есть только ты, заставляет быть «Ты» с большой буквы.

Не знаю, сделала ли я что-то особенное, но на следующий день главврач повысила меня до помощницы воспитателя: «Медсестра сказала, что вы хорошо ладите с детьми, давайте вы с ними и будете работать». Давайте!

Впоследствии я провела месяц (потом сама уезжала в детский лагерь, ха-ха), работая с детками. Садила их на горшок и пристально следила, чтобы не вставали, пока не сделают важного дела. Помогала кормить, укладывать спать. Это была группа неполного дня, так как у этих детей были родители. Но мои малыши отличались некоторыми особенностями развития. Ребенок с синдромом Дауна, аутист и трое обычных ребят. Веселая компания. Мы ходили гулять в обед, где также были и другие группы, кушали, капризничали и не хотели расставаться с мамой, даже пусть на пару часов. В целом все как обычно, но всю необычность опыта трудно отрицать. И я решила написать, чему он меня научил. Часто я не знала, как правильно себя вести и что делать. От меня много не требовалось, но именно этот опыт преподал мне уроки на всю мою жизнь и, думаю, наложил серьезный отпечаток на то, кем я сейчас являюсь. Экспресс-курс в школе жизни для новичков.

Урок №1. Страшно, когда тебя не понимают.
Именно тогда я поняла, что понимание – это ключ всего. Общения, работы, учебы, whatever. Когда тебе кажется, что тебя не понял коллега или упорно не хочет понимать парень, – это тебе кажется. Работа с детьми с синдромом Дауна и аутистами – это часто тотальное непонимание (как того бы хотелось). Это быть немым, когда тебя не слышат, да еще и в кромешной тишине. Это быть иностранцем, не знающим языка в стране, где никому нет дела. Взгляд сквозь тебя и отсутствие реакции на любые слова, жесты, просьбы и даже мольбу. Все приходит с опытом и принятием того, что у таких детей совсем другой способ коммуникации. Это здорово выбивает из колеи и учит, что понимающий кивок – это порой все, что нам нужно, и без него ой как непросто. А еще напутствие: учи «иностранные» языки.

Урок № 2. Не понимать – еще страшнее.
Сложнее, чем принять, что тебя не понимают, может быть только не понимать самому. Когда ребенок кричит, стоя на месте, бьет сам себя или просит тебя на своем языке, а ты никак ему не можешь не то что помочь, а даже понять, в чем дело, – это адски тяжело. Бессилие и беспомощность давит, внутри ураган. По примеру работников Дома малютки я поняла, что нужно делать, что можешь и что удалось понять: обезопасить ребенка и других детей, удовлетворить все возможные базовые потребности и несмело надеяться, что этого будет достаточно. Понимающе кивать и делать то, о чем тебя просят (ведь ты понял, что нужно), – это кайф.

Урок № 3. Дети – это всегда дети.
Как я уже говорила, в этом учреждении были как особенные детишки, так и обычные. И я все еще каждый раз сомневаюсь, насколько правильно и уместно так говорить. Знаете, между ними нет концептуальной разницы: все они писают мимо горшка, разбрасывают еду, не хотят спать днем и держатся за мамину руку до последнего, когда та приводит их утром. Да, в их жизни нужно больше присутствия взрослого человека, больше заботы и внимания. Да, их не всегда просто понять и быть понятым (достаточно редко получается это сделать). И да, на детской площадке они будут отличаться от остальных. Но это не делает их меньше детьми, чем они есть. И со временем понимаешь: какая к черту разница?

Месяц с ними научил меня не только смирению, терпению и бесконечной игре в прятки на площадке с лавочкой и забором. Он научили меня, что все мы по большому счету очень разные, но в конечном итоге мы все просто люди, заслуживаем любви и желания любить. Тем более дети. И общего у нас куда больше, чем отличного.

Урок № 4. Не драматизируй, это просто жизнь.
Когда ты мамина конфетка и все в жизни у тебя должно получиться, то принимать жизненные неидеальности вокруг сложно чисто с эмоциональной точки зрения. Оставленный в роддоме комочек тепла и любви, малыш с синдромом Дауна и небесно-голубыми глазами или девочка Вика, у которой от рождения нет вульвы, из-за чего трубку влагалища вывели к прямой кишке, вызывают глубокое отчаяние. Ну как, ну как это возможно? Ну почему, почему они?

Все с состраданием смотрят и сочувствуют, молчаливо качают головой: «Бедненький/кая». Но это факинг щит, просто жизнь. Так бывает. И когда тебя окунает в такую атмосферу, подобное перестает сильно удивлять или бесконечно расстраивать. Ты не то чтобы черствеешь, но начинаешь смотреть на вещи сквозь призму «обидно, досадно, но ладно», а не жизненной драмы и тленности бытия.

Работники этого учреждения научили быть меня немного циничнее (я плохо усвоила этот урок, кстати). Когда девочка Настя (4 года), болеющая СПИДом, назвала меня мамой, я думала, что мир уходит из-под ног. Это абзац, тире, аут, самый трогательный и страшный момент моей жизни! Воспитательница тогда поджала губы, слегка улыбнулась и ничего не сказала. Оказалось, что Настя так называет всех новых женщин в своем окружении. И не только она. Так тоже бывает, и рвать волосы на голове не стоит. Это просто жизнь.

Как завещал великий Стив Джобс, мы не можем оценить важность многих вещей, смотря в будущее, мы можем это сделать, лишь оборачиваясь назад. В оригинале:

You cannot connect dots looking forward, but you can connect dots looking backwards.

И сейчас я понимаю, что тогда в моем неокрепшем подростковом уме утверждались основы толерантности, любви и принятия. Желание вносить вклад и менять жизненные несправедливости к лучшему, работать в важных для общества проектах. Это сильно отразилось на моем мировоззрение, поступках и философичности проектов, которыми я занимаюсь.

Уверена, что, в частности, благодаря этому опыту я там, где есть сейчас. Работаю главредом Impact Lab – медиа о проектах и людях, которые меняют мир, верю в силу маленьких шагов и знаю, что, когда у меня будут дети, непременно помогу им пережить подобный опыт. Большой жизненный вызов и самый ценный опыт.

Подписывайтесь на нас в Facebook!

Написать комментарий

Такой e-mail уже зарегистрирован. Воспользуйтесь формой входа или введите другой.

Вы ввели некорректные логин или пароль

Извините, для комментирования необходимо войти.