Спецпроект

#winners: Ольга Кудиненко о благотворительности в Украине, своем подходе к работе и деньгах 


Историей Оли Кудиненко, основательницы БФ «Таблеточки», Татьяна Гринева, издатель bit.ua и ImpactLab, начинает новую серию интервью #winners о победителях в своей сфере деятельности. Таня садит их за руль Jaguar XF, напоминая о том, что весь 2019 год она ежемесячно собирает по 333 333 грн (3 миллиона гривен до конца года) для лечения и поддержки онкобольных детей и расспрашивает о подходах к работе и самом важном в их деятельности.

Татьяна Гринева
Издатель bit.ua и Impact Lab
Оля для меня (и многих) – девочка, которая изменила благотворительность в Украине, сделала ее модной и открытой. Создала самый эффективный и популярный благотворительный фонд «Таблеточки», который защищает интересы онкобольных детей в Украине. За прошлый год я сильно породнилась с «Таблеточками» благодаря моей цели собрать миллион на паллиативную программу бегом, и теперь Оля – моя подруга и большой вдохновитель, пример человека с большой миссией и без компромиссов.

Таня уверена, что для того, чтобы твои великие планы сбылись, нужно подержаться за великих людей и, вообще, всегда за них держаться! Для начала – послушать их историю и правила победителя. Impact Lab публикует интервью Татьяны с Олей Кудиненко.

О наставниках и начале «Таблеточек»

Сайт фонда «Подари жизнь» несколько лет был моей настольной книгой, а до его открытия я следила за его волонтерами и основателями. «Таблеточки» же начались с того, что на сайте donor.org.ua я увидела в потребностях список лекарств для онкобольных детей, которые нельзя было найти в Украине. Я ехала тогда в Испанию и купила эти лекарства. Упаковка стоила около 3 евро. Решить эту задачу оказалось так просто, что я даже написала статус об этом на «Фейсбуке», и мы собрали около 6 тысяч гривен.

Десять лет назад я была средним офисным сотрудником, и все мое окружение было, что логично, таким же. Тогда у меня не было представления о том, какими должны быть благотворительные фонды: к примеру, ни на одном сайте украинского фонда не было возможности пожертвовать деньги онлайн. Представляешь, мы (БФ «Таблеточки». – Прим. ред.) были первыми, кто сделал возможность переводить деньги онлайн!

Семь лет назад у «Таблеточек» был одностраничный сайт об одной акции: там не было ни информации о том, что мы делаем, ни даже нашего лого, только кнопка «Помочь сейчас». Дружественное агентство бесплатно сделало нам сайт, и мы не могли исправить там ничего, чтобы вставить логотип. Нужно было перерисовывать всю эту страницу 🙂 Тогда я не задумывалась о сайте фонда. «Зачем мне сайт, – размышляла я, – если я не хочу фонд?!»

Той самой первой страничкой была акция «Один день для детей». Я знала очень много рекламных агентств и всех их сотрудников попросила отказаться от заработной платы за один день и передать эти деньги в фонд. Было 23 агентства – это, кажется, все существующие тогда на рынке. Они все объединились и пожертвовали деньги. Важно, что это были рекламщики (опинион лидеры!). Они все написали срочно об этом в соцсетях и очень быстро сделали «Таблеточки» модными!

За тот один день мы собрали 100 тысяч грн на покупку инфузоматов. Тогда я поняла, что так просто стать молодцом, так просто помочь! Эту однодневную акцию я сделала спустя пять месяцев своего волонтерства. Потом я уехала на месяц в Штаты, и за месяц отсутствия мы собрали всего 5000 грн.

У моего фонда-примера («Подари жизнь». – Прим. ред.) был проект «Амбулаторная квартира» – жилье для детей не из Москвы, которые приехали из регионов на лечение. Такая же ситуация была и в Киеве: множество детей приезжали в Охматдет на лечение из регионов. Им нужны были квартиры в районе Охматдета или КПИ, а там было сложно снять жилье (высокий спрос). И у нас койки в больницах использовались как санаторные.

Я пришла и сказала: «Нам тоже в Киеве нужна такая амбулаторная квартира. Если такие квартиры нужны в Штатах и в Москве, то они нужны и нам!» Я всегда живу по такому принципу: если это существует где-то еще, то это нужно и нам. Даже если у нас ранее такого не было, и мы не знаем, что так можно.

О благотворительности в Украине

То, чем отличается Украина от всего мира: мы не умеем формировать просьбы. В онкологии и в больницах практически никто не говорит, чем им помочь, все научились выживать и так. Я приходила в Охматдет и спрашивала лично: «Чем вам помочь?» Сейчас в Украине много непокрытых тем, и сделать классный благотворительный сайт очень просто. Ты просто делаешь все по правилам, и все получается хорошо. В Украине большое пространство для работы. Если ты делаешь все на 100% (не на 200% и не на 110%), то априори взлетаешь.

В нашей сфере медицины и благотворительности нет визионеров. Визионер – это тот, который говорит: «А я не хочу, чтобы было так, как обычно. Хочу по-другому».

Для того чтобы стать визионером и сделать что-то классное, человек должен быть сильно вовлечен в происходящее: обычно это либо родитель, либо врач, либо выросшие онкобольные дети. Мой любимый пример: для официальной покупки лекарств, которые не зарегистрированы в Украине, мы должны платить 20% налогов. Эти лекарства нужны детям для лечения, а их нет в Украине. Обойтись без них нельзя. На такие лекарства мы тратим около 15 тысяч евро в месяц, и 20% сверху – это очень много. Эти деньги уходят государству в то время, когда оно должно оплачивать эти лекарства детям. Моя коммерческая меркантильная душонка не позволяет мне потратить эти 20%, и я говорю: «Нет, давайте придумаем, как можно это решить».
Юристы говорят: «Нет, это никак невозможно по законодательству». Я же говорю: «Тогда давайте менять законодательство!» В итоге мы поняли, как оплачивать лекарства, и начали работать над изменением законодательства.

Моя работа – как в одном анекдоте.

Генерал идет мимо пленных и говорит:

– Этого расстрелять, этого расстрелять и этого расстрелять.

Один падает в ноги и кричит:

– Пожалуйста, помилуйте! Оставьте в живых!
Генерал:

–  Стоп, а этого не надо.
Спрашивают:

– А почему?

– А он не хочет!

Я не считаю, что у благотворительных фондов есть конкуренция: если у фонда классная коммуникация, то он точно вовлекает в Украине новую аудиторию в благотворительность. Их месседжи трогают сердца людей! Но поскольку у нас не все фонды хорошо умеют объяснять публично свои цели, то они начинают конкурировать за ту аудиторию, которая уже дает деньги.
На самом деле фонды конкурируют у аудитории с развлечениями: благотворительность – это как поход в ресторан и в кино, возможность потратить деньги. Но конкуренция мне нравится, она заставляет расти. Очень люблю ее.

О страхах, личных качествах и выгорании

Я всегда недовольна.

Я не считаю, что работа должна приносить радость, это миф. Работа для того, чтобы платить по счетам и сделать то, что ты хочешь. Если ты очень творческий человек, иди и занимайся творчеством, но везде придется делать то, что не нравится, если ты стремишься к успеху.

Я очень эмоциональна и неосторожна: по этой причине я часто не хочу писать комментарии. Неясно, чем это может закончиться. Но я классно веду переговоры! Потому всегда беру на себя эту часть работы.

Я очень часто выгораю и ничего не могу делать. Один из подходов это вылечить – переключаться. Поспать, почитать, следить за собой, медитировать. Я стараюсь ложиться спать в 23:00. Получается не всегда, но я не хочу выглядеть в 40 на 40:))

Мне кажется, у меня всегда была мысль о том, как сделать лучше. А вот знания о том, как нельзя или как надо, сильно засоряют мозг. Особенно это «как надо» смешно в отношениях: после первого свидания нельзя звонить три дня или, например, нельзя секс до пятого свидания. Я не очень сильна в этой теории, но мне это не подходит. Я делаю так, как мне удобно: если я думаю только об этом человеке, я не могу не звонить! Уж лучше я позвоню или напишу и буду заниматься своими делами дальше! Иногда мне это мешало. А вот некоторых людей такая решительность и откровенность отталкивает. У меня плохо с недоступностью: если я что-то хочу, то коммуницирую. Так же с работой: если что-то хочу, сразу делаю.

И я не понимаю систему, в которой нужно учить 20 предметов и быть во всем отличником. Зачем? Если я не люблю бегать, то я не буду стараться себя переломить, потому что это модно. Не мое, к примеру, – вести «Инстаграм» по всем модным правилам. Не мое – вести проект в системе. Мне всегда нужно отвечать на какой-то вызов, соревноваться.

Лично я сотрудников не набираю в команду, но думаю, что идеальная команда – та, которая всегда смотрит вперед, может погуглить, как делают в мире, и сделать это. Дерзкая и смелая. В партнере мне важна скорость соображения и принятия решения, скорость его жизни. Когда человек может быстро на месте сориентироваться и перестроиться: к примеру, ты пришел выступать в театр, а оказался на стадионе. Важно, чтобы человек мог перегруппироваться в процессе пути, быть адаптивным. Я думаю, что скорость нельзя развить, можно чуть улучшить. Но всегда лучше делать упор на сильные стороны, чем улучшать что-то средненькое.

Типичных офисных сотрудников останавливает мысль о процессе: когда процесс сложен и непонятен, они останавливаются и забивают. Предпринимателя не беспокоит процесс, он мыслит результатом. А все остальное – путь, как-то получится. Ради большой мечты можно и поработать.

В жизни я боюсь смерти близких. В работе боюсь, что скажут фразу «Ты не права!», «Ты самозванец, ты все делаешь не так». Отказов боюсь. Я уже проще справляюсь с самозванством: когда я вижу, какие люди читают тренинги, то понимаю, что я вполне могу делиться знаниями, нажитыми долгим трудом. Для того чтобы их структурировать, я просмотрела много вебинаров и литературы. Когда же я начала читать американские профессиональные книги, то поняла, что я очень хороша: 80% я уже знаю и применила в своем фонде.

Недавно меня посетила мысль о том, сколько стоят мои услуги: за выступление на корпоративном мероприятии я прошу $3000. Этот гонорар передаю в фонд: мой перелет, подъем в 3 часа ночи, подготовка и время стоят столько, на меньшее я не согласна. Это только в этом году я так решила и на меньшее не соглашаюсь. Как-то я отказалась участвовать в конференции, узнав о том, что мне одной из спикеров не платили гонорар, сказав, что гонорары не предусмотрены (причем от других спикеров я узнала, что это не так).

Я не люблю, когда говорят: «Ты же занимаешься благотворительностью – выступи бесплатно, это же тебе интересно». Но мое свободное время, мое волонтерство ограничилось одним фондом.

Деньги – это свобода и возможности. Для комфорта мне нужно очень много денег. Я не хочу озвучивать сумму, боюсь сказать мало. Не меньше чем $20 тысяч в месяц. Моя самая бессмысленная покупка в жизни – это машина. У меня все подружки начали водить, и я пришла к мужу с просьбой: мне тоже нужна машина, без нее никак. За прошлый год я ездила на ней дважды и сделала селфи для «Инстаграма». Да, мне значительно удобнее ездить на такси. Самая большая покупка – сайты фонда. Уже много лет подряд я обновляю сайты фонда за свои деньги.

Покататься на Jaguar XF – машине-победителе – вместе с Татьяной Гриневой вы можете, перечислив любую сумму от 3333 грн на Танину благотворительную кампанию, присоединиться к проекту можно здесь. Любая сумма важна, и, работая над благой целью вместе, каждый из нас станет одним из #winners.

Подписывайтесь на нас в Facebook!

Написать комментарий

Такой e-mail уже зарегистрирован. Воспользуйтесь формой входа или введите другой.

Вы ввели некорректные логин или пароль

Извините, для комментирования необходимо войти.